Вариация на тему

Бесконечное, просторное небо было так близко. Она чувствовала себя его частью и в тоже время не зависела от него - капелька дождя стремительно летела вниз, с каждой секундой отдаляясь от своих серых тучек. Она не знала, куда принесет её ветер, и не хотела знать. Ей было достаточно того, что она мчится вниз с неограниченной скоростью, и каждое мгновение мир вокруг неё меняется. Сейчас, оторвавшись от неба, она видит очертания маленького игрушечного мира в тысячи километрах от нее... И ей так хочется приблизиться к нему, узнать его лучше, заглянуть в каждое его окошко и попасть на зонтик каждого прохожего. Капелька знала, это невозможно: её жизнь слишком коротка, чтобы воплотить в реальность все свои мечты. Но сейчас ей не хотелось об этом думать. Чувство полёта и безграничной свободы не покидало её, а рядом с ним близкая смерть казалась бессмысленной.

И уже совсем рядом - окно этого дома, в котором виднеется тусклый свет. На подоконнике сидит маленькая девочка с растрёпанными косичками и задумчиво проводит пальчиком по оконному стеклу. Но в комнату заходит мама, и девочка быстро соскакивает с подоконника, как будто испугавшись, что её застали за этим нелепым занятием.

Возвращение

И спустя тридевять столетий я снова возвращаюсь в свой блог) Постараюсь писать сюда чаще: хотя пока у меня не хватает мыслей даже на свой собственный дневник. Может быть, потому, что все слишком хорошо складывается: когда человек счастлив, ему не хочется об этом размышлять.
Лето закончилась - и мне впервые в жизни не становится чертовски грустно от этой мысли. Более того, в конце августа я поймала себя на странной мысли: мне очень захотелось, чтобы наступила осень. Идти в старом пальто под серым дождем с зонтиком в обнимку и смотреть на опавшие листья...
Наверное, я просто привыкла к тому, что все хорошее когда-нибудь заканчивается. Чтобы дать начало чему-то новому. Настоящему, которое, быть может, будет гораздо лучше твоего прошлого. И когда вечный дождь за окном окончательно надоест, а настоящее вдруг превратится в обыденность, ко мне на помощь придут воспоминания этого лета, при мысли о которых невозможно не улыбнуться=)

Вдохновение вернулось)

На сине-сером небе

Горит одна звезда.

На сине-сером небе

Написано: "Твоя".

На сине-сером небе

Останусь навсегда.

На сине-сером небе

Любовь ещё жива.

Фонари застынут,

Развеют в прах печаль.

Но чувства не остынут,

А убивать их жаль...

На сине-сером небе

Горит одна звезда.

На сине-сером небе

Одна осталась я. 

Последние главы

XIV.

10 июля, аэропорт

Георгий нервно размешивает ложкой свой кофе. Никогда не видела его в таком плохом настроении. И это только из-за того, что тот самый «влиятельный человек» отказался подписать с ним контракт. Странные существа люди.

Я знаю причину отказа, но упорно молчу. Хотя плохо представляю себе, как буду уговаривать Георгия расторгнуть наш контракт и прекратить гастроли. Ещё хуже, как вернусь в Москву, неожиданной для себя самой поступлю в гнесинку и… И не вернусь в Питер. И не смогу там остаться. Вот так врываются люди в твою жизнь и невзначай рушат все твои планы и выворачивают их наизнанку.

Лондон, Лондон… Город зонтов, промокших прохожих и Биг Бена. И в Питере, и в Стокгольме меня поджидали перемены, которых в последнее время стало слишком много в моей жизни. Лондон… Какие ещё неожиданности подготовил для меня ты?

12-13

XII.

Электрический свет и уютная комната отеля – как крохотный островок среди бушующего океана. Не снимая платья, Галя со вздохом облегчения повалилась на мягкую, дышащую свежестью кровать. Как же она устала от всей этой суматохи, от Георгия с его всюду поблёскивающими золотыми часами, от людей, которые стали уделять ей слишком много внимания. Там, в зале, под тусклым светом прожекторов, она чувствовала на себе тысячи восхищённых взглядов. И ей так хотелось убежать от них – далеко, в свой мир, куда никто кроме неё не сможет найти дорогу. Но стоило ей коснуться клавиш рояля, и всё растворилось в неведомой бесконечности. И она упивалась этой бесконечностью, потому что знала: только она одна чувствует её сейчас так близко. Галя играла для себя – ей не было совершенно никакого дела до тех, кто увлечённо следил за каждым движением её пальцев. Но она взяла заключительный аккорд, и всё закончилось. Остались только глаза. Тысячи глаз, сверкающих тёмными точками в темноте. И ей нужно было уйти так красиво, так грациозно, чтобы её отражение осталось в них навсегда. Хотя ей совсем этого не хотелось.

11 глава

XI.

Галя попала в аэропорт впервые в жизни. И первое, что бросилось ей в глаза – огромное скопление чемоданов самых разных форм и размеров. С колёсиками и без колёсиков, большие и поменьше, блестящие новизной и потрёпанные временем… Но интереснее всего было разглядывать их обладателей. Очень немногие улыбались и переговаривались, у остальных были такие устало-равнодушные лица, как будто они стояли в очереди за помидорами в продуктовом магазине, а не собирались через несколько часов оказаться в другой части земного шара.

Очередь убывала, и перед Галей стояло всего два человека, а Георгий никак не появлялся. Наконец она увидела его у входа в аэропорт: он деловито оглянулся по сторонам и направился в её сторону. В руках у него был серый чемодан на колёсиках, который поблёскивал так же, как серебряные пуговицы его пиджака. Когда он подошёл к Гале, она уже протягивала паспорт девушке за регистрационным столом.

10 глава

X.

Самое последнее дело – это соглашаться на то, чего тебе совсем не хочется только из-за мимолетного чувства безысходности. Галя поднималась по ступенькам общежития (быть может, в последний раз?..), и с каждым шагом её уверенность в этом росла всё больше и больше. В конце концов, она могла бы устроиться на работу в другое кафе, как-нибудь прожить здесь пару месяцев и… Но теперь то, что последовало бы за этим многообещающим многоточием, уже точно не имеет никакого значения.

Раз ступенька, два ступенька. Лндон, Париж, Стокгольм… Красные телефонные будки и разноцветные зонтики. Счастливые влюблённые на фоне Эйфелевой башни. Кирпичные крыши, на одной из которых прячется Карлсон Астрид Лингрен. Раз ступенька, два ступенька. Может быть, она поступила правильно? Когда ей ещё удастся попутешествовать по Европе и увидеть Собор Парижской Богоматери, который она знает только по роману Гюго? Раз ступенька, два ступенька. Надо бы поторопиться: ей нужно успеть собрать вещи за каких-нибудь пару часов. И к тому же заведующая обещала проверить её комнату перед отъездом. Точнее, половину её комнаты. Рита, наверное, очень обрадуется, когда узнает, что она сможет, как прежде, разбрасывать свои вещи сразу на двух кроватях. Раз ступенька…