Лирика.

Избитые слова,

Исчерканные строчки.

На сердце пустота

От точки и до точки.

Бесконечность сломит

В мире моем окна,

Ветер вдруг разгонит

Их осколки-стекла...

И наступит осень,

Серой красотой

Она жизнь угонит

За чужой мечтой.

Время вдруг застынет,

С крыши дождь польет.

Осень в этом мире

Один раз живет...

И осколки-числа

Сложатся в слова:

Здесь звезда упала,

Здесь жила мечта. 

Вариация на тему

Бесконечное, просторное небо было так близко. Она чувствовала себя его частью и в тоже время не зависела от него - капелька дождя стремительно летела вниз, с каждой секундой отдаляясь от своих серых тучек. Она не знала, куда принесет её ветер, и не хотела знать. Ей было достаточно того, что она мчится вниз с неограниченной скоростью, и каждое мгновение мир вокруг неё меняется. Сейчас, оторвавшись от неба, она видит очертания маленького игрушечного мира в тысячи километрах от нее... И ей так хочется приблизиться к нему, узнать его лучше, заглянуть в каждое его окошко и попасть на зонтик каждого прохожего. Капелька знала, это невозможно: её жизнь слишком коротка, чтобы воплотить в реальность все свои мечты. Но сейчас ей не хотелось об этом думать. Чувство полёта и безграничной свободы не покидало её, а рядом с ним близкая смерть казалась бессмысленной.

И уже совсем рядом - окно этого дома, в котором виднеется тусклый свет. На подоконнике сидит маленькая девочка с растрёпанными косичками и задумчиво проводит пальчиком по оконному стеклу. Но в комнату заходит мама, и девочка быстро соскакивает с подоконника, как будто испугавшись, что её застали за этим нелепым занятием.

Возвращение

И спустя тридевять столетий я снова возвращаюсь в свой блог) Постараюсь писать сюда чаще: хотя пока у меня не хватает мыслей даже на свой собственный дневник. Может быть, потому, что все слишком хорошо складывается: когда человек счастлив, ему не хочется об этом размышлять.
Лето закончилась - и мне впервые в жизни не становится чертовски грустно от этой мысли. Более того, в конце августа я поймала себя на странной мысли: мне очень захотелось, чтобы наступила осень. Идти в старом пальто под серым дождем с зонтиком в обнимку и смотреть на опавшие листья...
Наверное, я просто привыкла к тому, что все хорошее когда-нибудь заканчивается. Чтобы дать начало чему-то новому. Настоящему, которое, быть может, будет гораздо лучше твоего прошлого. И когда вечный дождь за окном окончательно надоест, а настоящее вдруг превратится в обыденность, ко мне на помощь придут воспоминания этого лета, при мысли о которых невозможно не улыбнуться=)

Вдохновение вернулось)

На сине-сером небе

Горит одна звезда.

На сине-сером небе

Написано: "Твоя".

На сине-сером небе

Останусь навсегда.

На сине-сером небе

Любовь ещё жива.

Фонари застынут,

Развеют в прах печаль.

Но чувства не остынут,

А убивать их жаль...

На сине-сером небе

Горит одна звезда.

На сине-сером небе

Одна осталась я. 

Последние главы

XIV.

10 июля, аэропорт

Георгий нервно размешивает ложкой свой кофе. Никогда не видела его в таком плохом настроении. И это только из-за того, что тот самый «влиятельный человек» отказался подписать с ним контракт. Странные существа люди.

Я знаю причину отказа, но упорно молчу. Хотя плохо представляю себе, как буду уговаривать Георгия расторгнуть наш контракт и прекратить гастроли. Ещё хуже, как вернусь в Москву, неожиданной для себя самой поступлю в гнесинку и… И не вернусь в Питер. И не смогу там остаться. Вот так врываются люди в твою жизнь и невзначай рушат все твои планы и выворачивают их наизнанку.

Лондон, Лондон… Город зонтов, промокших прохожих и Биг Бена. И в Питере, и в Стокгольме меня поджидали перемены, которых в последнее время стало слишком много в моей жизни. Лондон… Какие ещё неожиданности подготовил для меня ты?

12-13

XII.

Электрический свет и уютная комната отеля – как крохотный островок среди бушующего океана. Не снимая платья, Галя со вздохом облегчения повалилась на мягкую, дышащую свежестью кровать. Как же она устала от всей этой суматохи, от Георгия с его всюду поблёскивающими золотыми часами, от людей, которые стали уделять ей слишком много внимания. Там, в зале, под тусклым светом прожекторов, она чувствовала на себе тысячи восхищённых взглядов. И ей так хотелось убежать от них – далеко, в свой мир, куда никто кроме неё не сможет найти дорогу. Но стоило ей коснуться клавиш рояля, и всё растворилось в неведомой бесконечности. И она упивалась этой бесконечностью, потому что знала: только она одна чувствует её сейчас так близко. Галя играла для себя – ей не было совершенно никакого дела до тех, кто увлечённо следил за каждым движением её пальцев. Но она взяла заключительный аккорд, и всё закончилось. Остались только глаза. Тысячи глаз, сверкающих тёмными точками в темноте. И ей нужно было уйти так красиво, так грациозно, чтобы её отражение осталось в них навсегда. Хотя ей совсем этого не хотелось.

11 глава

XI.

Галя попала в аэропорт впервые в жизни. И первое, что бросилось ей в глаза – огромное скопление чемоданов самых разных форм и размеров. С колёсиками и без колёсиков, большие и поменьше, блестящие новизной и потрёпанные временем… Но интереснее всего было разглядывать их обладателей. Очень немногие улыбались и переговаривались, у остальных были такие устало-равнодушные лица, как будто они стояли в очереди за помидорами в продуктовом магазине, а не собирались через несколько часов оказаться в другой части земного шара.

Очередь убывала, и перед Галей стояло всего два человека, а Георгий никак не появлялся. Наконец она увидела его у входа в аэропорт: он деловито оглянулся по сторонам и направился в её сторону. В руках у него был серый чемодан на колёсиках, который поблёскивал так же, как серебряные пуговицы его пиджака. Когда он подошёл к Гале, она уже протягивала паспорт девушке за регистрационным столом.