Жить - значит жить для других. Все мы питаемся друг от друга. Пусть хоть иногда теплится огонек доброты... (Эрих Мария Ремарк)

Я люблю собирать истории. Быть их автором не только на бумаге, но и в жизни: часто люди не замечают, как я наблюдаю за ними. Не замечают и того, что я знаю о них гораздо больше, чем им кажется...

Когда я впервые увидела Джейн и Ходжи вместе, то сразу поняла: это - начало новой истории. Красивой, искренней, необыкновенной - такой, какая бывает в фильмах. Они сидели вдвоем за одним фортепиано, и для Ходжи, казалось, в этот момент не существовало ничего, кроме неё и её пальцев, бегающих по клавиатуре...Она играла вальс из "Амели" - для меня этот фильм уже давно значит слишком много. Теперь эта музыка, возможно, навсегда поселится в сердце Ходжи, как когда-то поселилась в моём...

А люди не меняются.

Я встретилась с Аней, которую не видела почти год: у неё появился парень, она перекрасилась в блондинку и стала краситься, хотя раньше говорила, что красота должна быть естественной. Разглядывая ее фотографии "вконтакте", я думала, что она жутко изменилась. Но нет - это всё та же Анька, которую я знаю с пятого класса. Она так же смеется по каждому поводу, говорит таким же смешным, только ей свойственным тоном голоса, так же страшно стесняется мальчиков и так же съедает все запасы сладкого в моем холодильнике.

Я встретила Васю: у него появилась девушка, он носит бело-голубую одежду и откидывает косо подстриженную чёлку на манер Ромы Жёлудя (да простят мне это сравнение). Но он по-прежнему совершенно не умеет планировать свое время и встречи, по-прежнему зовет гулять в самый малоожидаемый момент и по-прежнему чувствует себя душой любой компании.

Я встречу их через пять, десять лет: он станет закоренелым холостяком, у нее появятся дети. Они останутся такими же.
Настя, переехав в Питер, будет так же не любить Москву. Серёжа останется таким же улыбающимся мальчиком с большими ушами, который играл в театралке Маленького Принца. А я - всё та же девочка с чёлкой в костюме тореодора на старой фотографии, которая в детском садике любила разговаривать о Боге.

Люди не меняются - меняются лишь обстоятельства. Стиль жизни, доход, одежда в шкафу... То, что называется душой, всегда остается неизменным. Как детская фотография в старом альбоме. Как запись на кассете, которую слишком часто пересматривали. Как то самое чувство, которое ни один поэт не смог описать словами...

Поезда.

Удивительно: я наконец-то привыкла к тому, что люди приходят и уходят, как поезда на вокзале. Я больше не плачу на прощальных платформах, пытаясь разглядеть в окнах вагона лица, которые даже не смотрят в мою сторону. Я больше не кричу им вдогонку:
"Вернииииись!"
и не пытаюсь судорожно найти в расписании поездов номер того, который  когда-то уехал прямо на моих глазах.

Кто-то уезжает - а кто-то приезжает, платформа остается той же, меняются только лица и цвета чемоданов. Я приняла это, как данность. В жизни надо уметь принимать данности.
Я больше не бегу сломя голову за чужими вагонами, потому что знаю: в зале ожидания меня всегда дождутся те, кто мне по-настоящему дорог. Те, кого я безошибочно могу назвать друзьями - настоящими, проверенными временем и поступками. И, наконец, если уйти с прощальной платформы, пройти через зал ожидания и выйти на улицу - туда, где ещё слышен шум уходящих поездов, - если не замечать машин на стоянке и спешащих прохожих с чемоданами, то за поворотом, рядом с цветочным киоском, можно увидеть его... Человека, которого я люблю.

Наверное, поэтому я почти перестала провожать поезда.

Галактики, звёзды. Мосты.

Я не писала сюда почти месяц, потому что... Впрочем, я плохо понимаю, почему. Я не захожу в твиттер, хотя не так давно опубликовать там какую-нибудь случайно подслушанную реплику было для меня жизненно необходимо. Я уже не засиживаюсь допоздна "вконтакте", пытаясь одновременно ответить всем страждущим. Все это - вся моя инертно-интернетная жизнь - вдруг перестала иметь значение.

Я больше не погружаюсь в мгновенную апатию, вспоминая о друзьях, с которыми мы вдруг и беспричинно перестали общаться. Ведь друзья часто бывают временными. Поэтому теперь мой круг общения ограничивается лишь определенными людьми - проверенными временем и поступками. С остальными мне стало скучно, как бы высокомерно это ни звучало.

Но и друзья - даже самые хорошие друзья - резко отошли на второй план. И галактическая вселенная, в которой я когда-то существовала звездой, постоянно перелетающей с места на место, каждый раз с угрозой быть затянутой в черную дыру, вдруг сосредоточилась на одном-единственном человеке. Моя звезда отыскала свое место в созвездии вечности. Теперь она будет сиять только там - и только для него.

Воспоминание

Воспоминание из тёмных глубин чулана с табличкой "Детство" на входной двери. На сцене - парень с черными вьющимися волосами и в военном костюме болотно-зелёного цвета. Ему лет 16, свет прожекторов освещает его лицо. Он поёт на концерте ко Дню Победы. "Бери шинель, пошли домой", - тогда эти слова навсегда запали в мою маленькую, детскую душу. Он пел и, казалось, действительно находится на поле боя, а перед ним лежит его раненый умирающий друг. Но он не верит, до последнего не может поверить, что его друга, с которым они столько пережили, навсегда забрала в свои холодные объятия война... Что он никогда не вернётся вместе с ним домой - и на глаза наворачивались слёзы. Они блестели в свете прожектора на полутёмной сцене. И каждый год, когда в День Победы солдаты, идеально вытянувшись, шагают по Красной площади, по телевизору весь день идут фильмы о Великой Отечественной, а за окнами гремит салют, в моём сознании звучит только одна песня: "Бери шинель, пошли домой..." 

О "хорошем кино", Советском Союзе и смысле жизни

Бывают такие фильмы, после которых весь мир в голове переворачивается. "Легенда №17" - один из них.
С каждым голом Харламова-Козловского в зрительном зале кто-нибудь хлопал. А когда на экране показались титры и люди начали постепенно выходить из зала, я услышала:
- Б...ь, неужели еще могут снимать хорошее кино?!
Пожалуй, эта - пусть и грубая - лучшая похвала современному русскому кинематографу. И я, как все, кто посмотрел этот фильм, под ней подписываюсь.

Ведь он о многом заставляет задуматься. Задуматься о Советском Союзе, о стране, которую я не знаю, о людях, которые в ней жили, и о том, что осталось от этой страны сейчас. Когда кто-то в моём присутствии восхваляет Советский Союз, я сразу же начинаю разглагольствовать об ущемлении личности и даже привожу аргумент своим убеждениям - повесть Бориса Васильева "Завтра была война" (в тридесятый раз повторю: кто не читал - прочтите!). Но теперь я поняла: только в такой стране, только с такими, часто жестокими законами и принципами, могли сформироваться люди с такой несокрушимой силой духа. Они знали, ради чего живут.

Исповедь.

Весна, так долго дремавшая под слоями грязного снега, наконец-то вырвалась на свободу. Вместе с солнцем, голубым небом и улыбками. И, когда задираешь голову, чтобы посмотреть на это уже забытое голубое-голубое небо, вдыхаешь этот особенный запах наступающего тепла,  душа как будто перерождается...
Когда я шла от почты и до почты по залитым солнцем улицам, которые вместо серых и унылых стали яркими и разноцветными, заглядывала в ручейки луж на асфальте, чтобы увидеть в них иероглифы веток на фоне кусочка безоблачного неба, и подпевала музыке в своём неизменном плеере, я вдруг почувствовала... Лёгкость. Как будто я больше не привязана силой гравитации к земле. И теперь я, как весенний ветер, могу подняться в небо и улететь, куда мне захочется...
Я отпустила. Я наконец-то по-настоящему его отпустила. Окончательно и бесповоротно. Воспоминания больше не терзают меня тем, что могло бы быть, а имя "В..." больше не заставляет вздрагивать. От этой мысли мне захотелось рассмеяться на всю улицу - и плевать, что подумают люди,  - и чуть ли не вприпрыжку побежать по ступенькам. Я вдохнула запах весны всеми легкими - наверное, впервые за эти долгие три года. Шумно выдохнула - и почувствовала, как от камня, который когда-то пригвоздил меня к земле, ничего не осталось. Я улыбалась всю дорогу - я давно так не улыбалась.

Теперь, теперь я снова могу смотреть, как солнце отражается в окнах и не думать, что оно отражается и в его окне. Теперь я могу улететь, с лёгкостью оторвавшись от земли, куда захочу и с кем захочу... Вопрос только в одном: смогу ли я однажды испытать к кому-нибудь такое же сильно чувство, которое испытывала к нему?... Надеюсь, смогу. Нет, не надеюсь - верю. А это совершенно разные вещи.
Я верю, я уже чувствую, как потихоньку отрываюсь от земли и как внутри просыпается так долго мерзнувшая весна.

P.S. Простите за излишнюю откровенность и романтизм - мне просто вдруг очень захотелось, чтобы те, кто чувствовал нечто подобное, тоже смогли этой весной наконец-то оторваться от земли...)