воскресенье, 29 июля 2012 г.

Последние главы


XIV.
10 июля, аэропорт
Георгий нервно размешивает ложкой свой кофе. Никогда не видела его в таком плохом настроении. И это только из-за того, что тот самый «влиятельный человек» отказался подписать с ним контракт. Странные существа люди.
Я знаю причину отказа, но упорно молчу. Хотя плохо представляю себе, как буду уговаривать Георгия расторгнуть наш контракт и прекратить гастроли. Ещё хуже, как вернусь в Москву, неожиданной для себя самой поступлю в гнесинку и… И не вернусь в Питер. И не смогу там остаться. Вот так врываются люди в твою жизнь и невзначай рушат все твои планы и выворачивают их наизнанку.
Лондон, Лондон… Город зонтов, промокших прохожих и Биг Бена. И в Питере, и в Стокгольме меня поджидали перемены, которых в последнее время стало слишком много в моей жизни. Лондон… Какие ещё неожиданности подготовил для меня ты?

***
Франческо гордо разгуливал по Оксфорд стрит и пребывал в прекрасном настроении. Только что ему перепал свежий кусок колбасы – и этого было вполне достаточно для простого кошачьего счастья. Внезапно, как это всегда бывает в Лондоне, пошёл дождь. Прохожие стали поспешно раскрывать свои зонтики, а Франческо огляделся по сторонам и не нашёл никакого укрытия. Зачем-то жалобно замяукал (хотя ждать помощи было неоткуда) и так и застыл на месте. Прохожие предусмотрительно его обходили. Он смотрел и смотрел на них, надеясь непонятно на что. Но все они слишком спешили по своим делам, слишком боялись промокнуть под дождём, и это делало их какими-то одинаковыми и скучными. Вдруг среди них показалась странная девушка в бирюзовом пальто и небрежно повязанном на шее красном шарфе. Странная, потому что никуда не спешила и ещё издалека заметила его. Приблизившись, присела рядом и погладила его по промокшей, повисшей по всему телу рыжими клочьями шёрстке. Он преданно замурлыкал.
- Совсем промок, бедный… Пойдём-ка со мной, - сказала она и взяла его на руки.
Сначала он испугался. Ему захотелось убежать как можно дальше, и было неважно, что он окончательно промокнет и продрогнет. Но что-то в этой странной девушке притягивало к себе, как будто она была чем-то похожа на него, хотя, конечно же, ничего общего между котом и человеком быть не может. К тому же Франческо не помнил, когда его в последний раз держали на руках. А это было так приятно. Будь что будет, решил он. Посмотрим, куда она меня принесёт. Может, ещё колбасы перепадёт?..
***
Всеми четырьмя лапами он опустился на мягкий ковёр какой-то небольшой комнаты. Сзади предательски захлопнулась дверь. Зачем он попал сюда?.. Почему вдруг решил, что сможет отказаться от самой дорогой в его кошачьей жизни свободы? Ведь даже эта милая девушка никогда не заменит ему утренние прогулки по лондонским улицам, а вечная сытость – неожиданно подброшенный кусок колбасы. Осознав весь ужас сложившейся ситуации, Франческо поджал уши, отчаянно замяукал и начал изо всех сил скрести лапами входную дверь.
- Ну что с тобой, дурачок? Ого, где ты только нашёл столько грязи…
С этими словами она сгребла его в охапку, и начались самые жуткие и страшные минуты в его жизни. На него ручьём лилась вода, а руки девушки втирали ему в шерсть непонятное белое вещество. Он сопротивлялся, но вскоре понял: это бесполезно. Потом его завернули в какой-то кусок ткани и положили на диван. Рядом поставили миску с молоком (но он, находясь в абсолютно шокированном состоянии, даже не притронулся к ней) и почесали за ухом. О нет, пусть не надеется загладить свою вину: он ни за что не продаст ей свою душу. Франческо освободился от полотенца, спустился с дивана и одним прыжком оказался на подоконнике.
За окном кончился дождь, и где-то внизу неторопливо прогуливались прохожие, сновали по дорогам машины и перемигивались с зелёного на красный светофоры. Вдалеке, как будто постепенно просыпаясь от долгого сна, в расступавшихся серых тучках проступали черты Биг Бена. Он смотрел на этот маленький мир, который теперь находился так недосягаемо далеко от него. Впервые Франческо стало невыносимо грустно. Быть может, он уже никогда не сможет пробежаться по этим улицам, влиться в толпу этих прохожих и услышать, как отбивает часы Биг Бен за окном…
***
11 июля, Лондон
Не понимаю, что ещё нужно этому странному рыжему коту. Любой бы на его месте только обрадовался, если бы взамен на скитания и голод ему предложили постоянную еду и дом. А он сидит целый день на подоконнике, смотри в окно, изредка поглядывает на меня и жалобно мяукает. Похоже, он даже к молоку не притронулся. Наверное, следует его отпустить, раз он так скучает по вольной жизни. Но когда я увидела его там, на улице, совсем промокшего под дождём, мне так захотелось, чтобы вот такой рыжий и смешной всегда был со мной рядом. Раз уж у меня нет ни семьи, ни близкого человека, то пусть он заменит и то, и другое.
Уже завтра я возвращаюсь в Москву, не знаю, куда, и плохо понимаю, зачем. Георгий как-то очень просто согласился преждевременно закончить гастроли: наверное, итак успел заработать достаточно денег. Судя по моему сегодняшнему выступлению, достаток вместе с всеобщим признанием обеспечен ему на несколько месяцев вперёд.
Но всё это не так уж важно, и я не знаю, зачем зря исписываю бумагу и трачу лишние слова. Ведь слова нужно беречь, ими нельзя разбрасываться впустую и прикрываться от собственных мыслей. Важно то, что на моё «не смогу вернуться» Серёжа пообещал приехать в Москву. Будто бы у него там живёт старый друг, у которого скоро день рождения.
Хорошо, на этот раз он приедет. Но что дальше?.. И дом, и работа, и родители – у него всё в Питере, и мы всё равно не сможем часто видеться. Тем более надеяться, что между нами начнётся что-то большее… Мне казалось, как только я окажусь за пределами детдома, все проблемы и разочарования закончатся. Ведь у меня будет самое драгоценное в жизни каждого человека – свобода.
Вот и ты, дурачок, смотришь в окно и боишься её потерять. Пожалуй, я всё-таки отпущу тебя: по себе знаю, как это – чувствовать, что ты никогда не сможешь стать частью этого маленького мира, за которым можешь только наблюдать со стороны. Но учти: быть свободным – ещё не значит счастливым.
***
Неповторимый запах дождя на улицах – как глоток холодной воды после километровой пробежки. Он переполнял Франческо от ушей до кончика хвоста и заставлял наслаждаться вновь приобретённой свободой. Лапы привычно погружались в лужи на асфальте, у чёрного входа знакомой пиццерии для него был предусмотрительно оставлен кусок лазаньи. Всё как прежде. Наевшись, он растянулся на выглянувшем солнышке рядом с каким-то домом – как прежде. И вроде бы всё было так, как ему хотелось. Но вдруг он всем своим нутром почувствовал, что ему мучительно чего-то не хватает. Не хватает заботливой доброй руки, которая сейчас почесала бы его за ухом.
Он не знал слова «одиночество». Но если бы кто-нибудь сейчас объяснил ему, что оно означает, Франческо понял бы: это слово лучше всего описывает его душевное состояние. Животным, в отличие от людей, не нудны слова: они умеют чувствовать. И Франческо почувствовал: он должен вернуться. Желанная свобода вдруг перестала быть желанной. Он встал и, тщательно пробуя нюхом воздух, побрёл в сторону того большого высокого дома, куда днём приносила его та странная девушка. Говорят, собака привязывается к хозяину, кошка – к дому. Видимо, Франческо был редким исключением: у него дома никогда не было. И теперь он искал вовсе не знакомый диван в уютной квартире, а тепло и доброту.
Наверное, скоро у него появится свой дом. И хотя он плохо представлял, как будет жить в вечном окружении стен, эта мысль заставляла его бежать быстрее.
А вот и эта девушка – стоит у входа с чем-то прямоугольным и очень большим. Насколько он знал, люди брали с собой такие штуки, когда отправлялись в путешествие. Значит… Он застыл в нерешительности, чтобы мысленно попрощаться с дождливыми лондонскими улицами. Но решение было принято: он подошёл к ней и потёрся мордочкой о её ногу. На её грустном задумчивом лице вдруг появилась улыбка, он засмеялась, взяла его на руки и поцеловала прямо в нос. Он был слегка ошеломлён такими признаками нежности и в очередной раз удивился, какими странными бывают люди: они расстраиваются по пустякам и радуются по таким же пустякам. Они так любят придавать драматичность своей жизни и незаметно для себя упиваться её, как будто воображая себя героем известной книги. А животные, хотя и не умеют настолько широко мыслить, но зато они всегда знают, чего им хочется на самом деле и никогда не пытаются приукрашивать ситуацию.
После этих совсем не кошачьих мыслей подъехала машина, и через мгновение Франческо уже заворожено следил, как быстро проплывают в маленьком окне дома, прохожие, улицы… Заботливые руки всё ещё поглаживали его по пушистой шёрстке. Казалось, девушка сейчас чувствует то же, что и он. Что картинки пролетающей жизни меняются так же быстро, как улицы за окном, и каждое мгновение знаменует начало чего-то нового. А всё самое хорошее происходит тогда, когда ты этого совсем не ждёшь.
***
25 июля, Москва
Я очень долго ничего сюда не писала: теперь мне катастрофически не хватает на это времени. «Влиятельный человек», как и обещал, устроил меня в оркестр театра Вахтангова, и теперь все дни я провожу на репетициях и спектаклях.
Но мне это совсем не в тягость: актёры театра полюбили меня, а я полюбила их. Впервые в моей жизни появились люди, которых я могу не задумываясь назвать своими друзьями. Мы поддерживаем друг друга на спектаклях и вместе отмечаем свои дебюты. Среди них как будто собрались самые дружелюбные, бесшабашные, разносторонние люди, и с ними никогда не бывает скучно. Что самое интересное, они не перестают восхищаться моими импровизациями и наперебой уговаривают меня застрелить в гнесинку. Я, неожиданно для себя, согласилась: когда все уверяют тебя в том, что ты талантлив, трудно не поверить в это самому. Одним словом, счастье до краёв переполняет моё сознание. Похоже, я наконец-то нашла то самое, ради чего приехала в Москву.
Но я навряд ли открыла бы этот давно забытый блокнот, если бы не один сегодняшний случай. И я должна о нём написать.
Я возвращалась домой, прогуливаясь после репетиций в театре по старому Арбату, как вдруг увидела художника с мольбертом и этюдником, увлечённо рисовавшего по-волшебному освещённый вечерний Арбат. На этой загадочной улице всегда полно художников, но все они обычно рисуют портреты. Никак не пейзажи обычными гуашевыми красками. Я пригляделась в нему поближе и… Да, никаких сомнений: это Юра. На мгновение оторвавшись от своей работы, он устало взглянул в мою сторону и приветливо помахал мне рукой. Когда я подошла к нему, он произнёс такие слова, которые поразили меня до глубины души.
- Ну что, здравствуй. Нет-нет, не бойся: я не собираюсь снова делать тебе предложение. Тогда я ошибся и в твоих, и в своих чувствах. Пойми, я был готов покончить с собой, но в мою жизнь ворвалась ты. Так же ярко, так же неожиданно, как когда-то она. Моё воспалённое отчаянием воображение приняло тебя за тот самый призрак, который я так долго искал. Но благодаря твоему отказу я понял одну простую вещь: нельзя гнаться за прошлым и пытаться сделать его своим настоящим. Я любил её так, как уже не смогу любить никого: такое бывает только однажды, и всё самое хорошее когда-нибудь заканчивается. Она ворвалась в мою жизнь, как вспышка, озарив собой всё вокруг. А вспышки вспыхивают, но тутже угасают. Смирившись с этим, я решил вернуться к тому, что давным-давно забросил. Я никогда не говорил тебе об этом, но когда-то моей самой заветной мечтой было стать великим художником. И она всегда восхищалась моими картинами. Может быть, поэтому, каждый раз беря в руки кисть, я с ещё большей остротой чувствовал, что её больше нет. Но, опять же благодаря тебе, я осознал: ничто не заканчивается, пока ты сам не поставишь на этом крест. Теперь искусство, живопись – моя жизнь. Я на удивление многого добился: хочешь, можешь посмотреть мою выставку в ЦДХ, как будет время. Надеюсь, я не утомил тебя своим воодушевлённым монологом? – простодушно улыбнулся он.
- Нет-нет, вовсе нет, - торопливо ответила я. – Я рада, что у тебя всё хорошо.
И эта была сущая правда. Такой человек, как он, заслуживает самого настоящего счастья.
- У тебя, как я вижу, тоже всё хорошо. Был в театре Вахтангова, слышал, как ты играла… У тебя талант, правда.
- Спасибо, - я потупила глаза, ведь меня почему-то очень смущают комплименты.
- Мои слова – ничто по сравнению с тем, что сделала для меня ты. Ты потрясающая, Галь. Ты как будто излучаешь доброту и солнечный свет, от которого становится тепло на душе… В общем, я искренне желаю тебе… Нет, не удачи. Удача бесполезна без счастья. Так вот, счастья тебе.
Он протянул мне руку, и я пожала её в ответ. На прощанье. А потом у меня долго не выходили из головы его последние слова. Подумать только, я излучаю свет… Так говорил и дядя Гена. Странно. По-моему, я не сделала для них ничего особенного.
XV.
Он никогда не верил в совпадения. И придерживался убеждения: если в твою жизнь случайно заглянуло что-то стоящее, это ни в коем случае нельзя упустить. Поэтому ему плевать было с большой колокольни на то, что при их последнем разговоре Галя заявила: между ними ничего не может быть. Ведь они живут в разных городах, и теперь у неё никак не получится переехать в Питер, бросив всё в Москве. У него, скорее всего, тоже. Как же просто и быстро она решила всё за них двоих… Но он-то слышал, как дрожал её голос. И знал, что, резко бросив трубку, она уткнётся лицом в подушку и будет долго и тихо плакать. Уверенная, будто всё сделала правильно и у неё попросту не было другого выхода.
Но она не знала: он уже нашёл работу в Москве, где были готовы в любое время принять его на хорошую должность. Не знала, что это он, а не директор концертного зала выслал ей приглашение в Париж.
Подумать только – она вдохнула в него жизнь, заставила найти смысл в бессмысленном, а теперь отказывается от этого. Только её невзначай сказанные слова заставили его чаще навещать своих родителей, а вчера со слезами на глазах прощаться с ними перед отъездом в другой город. Только её любовь к жизни превратила его в того самого студента, который умел быть счастливым. Сейчас, сейчас, ещё одно мгновение, и он наконец-то увидит её – задумчивую, рассеянно смотрящую по сторонам и как будто искрящуюся в лучах парижского солнца…
Вот она уже совсем близко, но до сих пор не замечает его. Наконец перестаёт разглядывать прохожих, её взгляд вдруг останавливается на нём, в глазах появляется удивление, которое сменяется лёгкой счастливой улыбкой. Она подбегает к нему, бросается на шею. И ему кажется, что они, слившись в одно целое, улетают высоко-высоко в небо, откуда уже никогда не смогут упасть.
***
(Из дневника Гали Розановой)
Все мечты должны рано или поздно сбываться. В детдоме, стащив из библиотеки «Триумфальную арку» Ремарка, я загорелась желанием побывать в Париже. Теперь я сижу на скамейке, окружённой типичной обстановкой французских улочек, и смотрю, как садится солнце над Эйфелевой башней.
Когда строгая воспитательница включала нам на Новый год диснеевские мультики, я искренне верила, что однажды тоже встречу свою любовь с большой буквы. И сейчас Серёжа с улыбкой заглядывает в мой блокнот, а я чувствую тепло его руки.
- Когда-нибудь я дам тебе всё это почитать, а пока подожди немного, - шепчу я ему. Он кивает, освобождает руку и приобнимает меня за плечи. О чём, интересно, он сейчас думает?.. Впрочем, успею узнать, изучить все его мысли. Нам ещё многое предстоит пройти вместе.
Наверное, сейчас следовало бы написать, что любовь – самое главное. Нет, она – та сила, которая учит мечтать, совершать невозможное и верить в лучшее. Она – неотъемлемая часть уравновешенной жизненной пирамиды, такая же неотъемлемая, как настоящая дружба, поиск своего пути и простое человеческое счастье. Без неё нельзя, как нельзя без всего того, что преображает жизнь человека.
Эта запись – последняя в моём дневнике. Я больше не философствую. Теперь мне это не понадобится. Ведь я наконец-то поняла: в жизни всё-таки бывают сказки со счастливым концом. 

Комментариев нет:

Отправить комментарий